На Мамаевом кургане в Волгограде построен огромный мемориальный комплекс, посвященный павшим в боях за Сталинград – статуя Родины–матери стала символом нашей Победы в Великой Отечественной войне. А вот про расположенное близ Волгограда Солдатское поле мало кто знает – памятник здесь, где шли жестокие бои и погибли сотни тысяч солдат, установили гораздо позже. Здесь, на Солдатском поле — братская могила, на мемориальной плите — пробитые каски погибших бойцов. Но эти пробитые каски – советский стальной шлем СШ–40 – память не только о погибших, но и о сотнях тысячах солдат, которым они сохранили жизнь. А делались они в Советском Союзе в годы войны только на Заводе №700 в Лысьве – сейчас это Лысьвенский металлургический завод.

ПРИШЛА С АРТИЛЛЕРИЕЙ

Разработку каски СШ–40 начали в тридцатых годах прошлого века. В Советском Союзе понимали, что развитие артиллерийских вооружений требует дополнительной защиты головы солдата от осколочных и касательных ранений. В 1932 году на Лысьвенский завод поступило письмо от Народного комиссара обороны, которое обязывало продумать вопрос об изготовлении стальных касок и изготовить образцы каски.

К новой защите предъявляли следующие требования: каска должна была быть пулестойкой и защищать от выстрела 3–линейной винтовки образца 1891 года, автомата, шрапнели, осколков, предохранять от контузии. Конфигурация каски должна быть такой, чтобы она удобно сидела на голове и не заслоняла обзор солдату. При этом каска должна была быть максимально обтекаемой и не слетать с головы при касательном задевании пулей или осколком. Кроме того, от заводчан требовалось создание подтулейного устройства, которое должно было обеспечить удобную носку каски в летних и зимних условиях, надежно амортизировать удар пули, шрапнели, осколка, предохраняя от контузии. Вес каски с подтулейным устройством не должен был превышать 800 граммов для самого большого, третьего размера – да, каски имели линейку из трех размеров.

Начинать работу над каской, впрочем, пришлось не с дизайна и прочности, а с поиска материала, из которого можно изготовить такой вид обмундирования. Изыскание марки стали, ее выплавка, прокат на лист толщиной 1–1,12 мм в холодном виде, термическая обработка для холодной штамповки также легли на сотрудников заводов в Перми и Нытве.

ПЕРМСКИЙ СТАЛЬНОЙ СЕКРЕТ

Первые калибровочные штампы были изготовлены на Челябинском тракторном заводе для форм образца 1936 года. Была изготовлена опытная партия касок, которая, к сожалению, не отвечала ни одному из требований, предъявленных к каске, а главное, не выдержала испытание отстрелом. Но она поставила задачу перед конструкторами. Прежде всего следовало решать вопрос о форме, которая бы обеспечила амортизацию: дать вмятину – осесть, чтобы ослабить удар и отразить пулю или осколок. С чисто технической стороны дело оказалось очень и очень нелегким. Первые отштампованные каски пробивались пулями так же легко, как иголка протыкает папиросную бумагу. Нужно было искать новую марку стали.

За пять с половиной лет опробовали 8 различных марок стали, относящихся к бронестойким. Все они были получены с различных заводов Советского Союза. Наконец, в 1939 году предложили для опробования в производстве сталь И–1, выплавленную одним из номерных спецзаводов Перми. Окончательный прокат этих листов осуществляли в Нытве.

К СТАНКУ — МОЛОДЫХ

Пробная партия касок из нового металла была изготовлена Лысьвенским заводом. Она дала удовлетворительные результаты по отстрелу. Штамповка производилась на не до конца освоенном инструменте – калибровочных и отбортовочных штампах. Требовались изготовление и доводка штампующего калибровочного, отбортовочного инструмента для всех ростов каски, усовершенствование подтулейного устройства, отработка технологии производства: термического режима, закалки, отпуска, обезжиривания, пескоструйки, окраски, сушки.

Когда пришла война, производство касок еще не было отлажено, хотя на двух советских заводах – Лысьвенском заводе №700 и сталинградском «Красном Октябре» – подготовили специальные цеха. Задача, поставленная перед руководством завода, была предельно четкой: за 48 часов перевести цех Лысьвенского завода на выпуск специальной продукции – касок. Дальше война внесла еще больше корректив – перевести на «спецпродукцию» все цеха. В связи с боями за Сталинград «Красный Октябрь» был закрыт – и Лысьва стала единственным поставщиком касок для советских солдат.

– Мы надеялись на получение листовой стали со смежных заводов в Перми и Нытве, но кооперация сдерживала выпуск касок, и Наркомат принял решение изготовление стали И–1 полностью передать Лысьвенскому заводу, – рассказывал В. А. Онянов, начальник цеха «С–8» Завода №700. – На заводе были сталевары, владеющие высоким искусством сталеварения. Еще до войны из семнадцати лучших сталеваров страны десять трудились в Лысьве. Правда, трудностей было много: до этого сталевары Лысьвы не имели дела с броневым металлом, печи были не приспособлены, их пришлось перестраивать.

В первые три месяца, по воспоминаниям сотрудников предприятия, случалось много всевозможных нарушений технологии варения стали, и много металла уходило в брак. Сталеварами были молодые ребята, только что окончившие ремесленное училище, а технология была очень строгая. Война стала самым трудным и серьезным экзаменом, и мартеновцы с честью выдержали его: сталь выплавлялась день ото дня все лучшего и лучшего качества. Прокатчики не жаловались на качество металла.

Прокатчикам, впрочем, также пришлось много потрудиться. Сталь требовала сноровки, быстрого темпа работы; чуть замешкался – брак. А опыта у прокатчиков не было. Взрослые были призваны в армию, многие ушли добровольно защищать нашу Родину. На их место встали подростки 13–16 лет, женщины, раненые. Впрочем, эти «непрофессионалы» скоро начали обгонять опытных взрослых рабочих, не взятых в армию. Росла производительность труда, увеличивался выпуск касок.

В ходе массового серийного производства СШ–40 совершенствовали: снижали себестоимость каски и отрабатывали технологию ее производства. Например, сначала шлем штамповали в три операции, потом в две, а потом и вовсе в одну.

ДЕВЧАТА — НАДЕЖДА СОЛДАТА

Готовая продукция проходила жесткие испытания. Из партии в 200 штук выборочно брали 6–9 шлемов и испытывали в тире на стенде, стреляя по ним из трех разных точек. Если хоть один шлем давал трещину, на проверку брали еще несколько шлемов. Если среди них хоть один не выдерживал испытания – вся партия СШ–40 шла в брак. Изначально каски проверялись специальными работниками тира. Но в 1942 году все трое ушли на фронт…

– Мне сообщили, что завтра каски проверять будет некому. Вопрос надо решать срочно, – вспоминал В. Я. Онянов. – И тут ко мне подошла комсорг цеха, Маша. «Не вешай голову, начальник. У нас есть девчата, правда, они еще подростки. Придется поднять полы в тире, а то они не достанут до затвора». Так Маша стала старшим стрелком–снайпером по испытанию касок, а стреляла она мастерски: попадала в центр двухкопеечной монеты с расстояния 25 метров.

Мальчишки и девочки на заводе объединились во фронтовые бригады, заводили лицевые счета сверхплановой продукции. К концу 1943 года на заводе насчитывалось около 200 фронтовых бригад, превышающих план по изготовлению касок. Нередко бывало так, что, уже выполнив задание на 120–150%, глубокой ночью ребята заходили к руководству в кабинет и спрашивали, нет ли еще какой срочной работы. Часто она находилась, и ребята работали до утра.

– Девчата 14–16 лет шили подтулейное устройство – подкладку между головой и каской, – рассказывал В. Я. Онянов. – Это было нелегко даже взрослым – в те годы не существовало ни выходных дней, ни отпусков. Выпуск касок все время увеличивался. Пришлось в полтора раза повысить скорость движения конвейера, но девчата не роптали. Только иногда делали кукол из ваты и сажали их рядом, улыбались им…

За 4 года войны в Лысьве было выпущено более 10 миллионов солдатских касок. Они спасли десятки тысяч солдат. Одна из них, например, трижды выручала народного артиста Юрия Никулина – после войны он приехал к лысьвенским рабочим со словами благодарности. СШ–40 была для солдат не только защитой в бою, но и надежным другом в часы отдыха – каски часто использовали как котелки, заваривали в них чай на привалах.

Много говорят о пермских моторах для самолетов, о зарядах для «Катюши» и артиллерийских орудиях Мотовилихи. Но именно лысьвенская каска стала настоящим символом Великой Отечественной войны.

Анна Петрова