Среди пермяков растет интерес к музыке – причем не только к популярной. Помимо двух залов Пермской филармонии, сегодня концерты классической и современной музыки регулярно дают в Пушкинской библиотеке, в Доме Мешкова, в особняке Грибушина и в Дягилевской гимназии. Причем билеты на такие концерты раскупаются быстро, свободных мест в залах нет – а на сцене профессиональные исполнители и виртуозы…

Но все же тон местной музыкальной жизни, как и сто лет назад, задает Пермский театр оперы и балета. Именно здесь формируется «повестка дня», по мотивам которой будут даваться концерты, именно здесь проходят самые громкие премьеры и ставятся самые спорные спектакли.

«УСЛОВНО УБИТЫЙ». «ОРАНГО»

Дмитрий Шостакович – удивительный композитор, своим творчеством повторяющий изгибы истории и характер своей непростой родины – России. Мы хорошо знаем его Седьмую (Ленинградскую) симфонию, божественно–космический распев «Родина слышит, родина знает», превратившийся в радиопозывные. Но и неизвестный нам Шостакович все еще есть – в архивных папках до сих пор находят пожелтевшие листки с его комическими операми и балетами. Такие «архивные фантазии» воплотились в двух музыкальных спектаклях Пермского театра оперы и балета.

Представление здесь начинается с мини–оперы «Оранго», частично восстановленной постановщиком Алексеем Мирошниченко из найденного в музейной папке пролога. Сюжет спектакля нужно рассматривать сквозь призму повального увлечения евгеникой, которому в 30–е годы отдали дань и Михаил Булгаков («Роковые яйца», «Собачье сердце»,) и Илья Сельвинский, и Алексей Толстой. Гибридизация человека, которой занимался реально существующий советский ученый Илья Иванов в Сухумском обезьяннике, давала нескончаемые поводы для недоуменного юмора. Герои оперы–буфф «Оранго» встречаются на праздничном концерте–митинге на Красной площади, и конферансье представляет им Зоолога с питомцем Оранго, нечто среднее между человеком и обезьяной. За плечами у Оранго и служба в армии, и работа репортером, и собственный бизнес – правда, все это остается за кадром постановки Мирошниченко, ведь пьеса так и не была дописана авторами.

Сюжет оперы при этом абсолютно нелеп и радует зрителя прежде всего эстетически. Мы попадаем в картины Дейнеки, фотографии Родченко, спектакли Мейерхольда, в агитационный фарфор и сатирическую прозу Ильфа и Петрова. Художнику–постановщику Андрею Войтенко и художнику по костюмам Татьяне Ногиновой удалось воспроизвести цельную картину молодого социалистического мира – через графичность, цветовую гамму, отдающую фактурой оберточной бумаги, покрой костюмов. При этом им удалось не повториться в цитировании моды и стиля той эпохи.

Что, помимо саркастического сюжета и музыки раннего Шостаковича, привлекло постановщика? Наверное, желание впервые поставить оперу. Стоит помнить, что Мирошниченко – хореограф, и его одноактная опера не обошлась без чудесных балетных вставок и активного кордебалета.

НАПОМНИТЬ ИЛИ ПРЕДОСТЕРЕЧЬ?

Балет «Условно убитый», который театр демонстрирует «дуэтом» с «Оранго», создан в жанре неоклассики и выполнен в стилистике двадцатых–тридцатых годов прошлого века: веселые, бурные сцены уличной жизни оставляют ощущение полного присутствия в эпохе расцвета молодого государства СССР.

«Условно убитый» – по первоначальному замыслу цирковое представление, которое готовилось для Ленинградского мюзик–холла. В контексте театрального вечера оно воспринимается как вторая часть общего ностальгически–юмористического представления. В балете станцовано все, что возможно и невозможно – даже инструкция по защите от отравляющих веществ и названия газов: фосген, иприт, люизит.

Легкий жанр бытовой зарисовки выражен академической музыкой, но при этом весьма естественно сочетается с конструктивистскими пирамидами и другой физкультурой. Блестяща и пантомима Руслана Савденова в роли военрука Бейбуржуева, классические па подробно передают образ главной героини Машеньки в исполнении Натальи де Фробервиль–Домрачевой. Танцевально–театральные сценки, параллельно сюжету балета разыгрываемые в этом шуточном представлении, отсылают зрителя к поставленному в шестидесятые годы балету «Барышня и хулиган» (тоже, кстати, на музыку Шостаковича). Единственным чужеродным элементом шоу выглядит гармонист, выбивающийся из общей стилистики спектакля.

Сюжет, который в свое время был придуман как некая агитка или «живая газета», весьма условен и годится лишь для эстрадного ревю. В варианте Алексея Мирошниченко он становится повествованием о нравах того времени, когда гражданам приходилось одновременно работать и готовиться к труду и обороне, расставаться с мещанским прошлым и ресторанными загулами и при этом сохранять в душе веру в ангелов и демонов. Именно райские кущи, в которые попадает героиня Машенька под руководством проказливого Ангела, – становятся самым неясным местом балета. Одна радость, что крылья у героя Германа Старикова – на голове: возможно, в том бездумно радостном мире, где «жить стало лучше, жить стало веселей», есть хоть один обремененный рассудком персонаж.

ТАКИЕ РАЗНЫЕ АССОЦИАЦИИ

Спектакли «Условно убитый» и «Оранго» в исполнении нашего театра, безусловно, составляют целостное произведение, связанное упоительной стилистикой. Но это как раз тот случай, когда зрителю для понимания целостности необходим проводник: на зрителя эти домыслы и ассоциации, разнохарактерная музыка Шостаковича действуют по–разному. Хочется наслаждаться тончайшей стилистикой, навеянной творчеством талантливых художников своего времени Павла Филонова и Александры Экстер, на которых ссылаются авторы спектаклей, музыкой, танцем. И, именно это чувство сильнее других коннотаций. Но при этом вспоминается и о внедрении норм ГТО в современной школе, а звучащий со сцены радиотекст о враждебном капиталистическом окружении наполняется дополнительным смыслом в сегодняшней ситуации.

Варвара Кальпиди

Фото: permopera.ru