Газета деловой интерес
Достаточно ли, по вашему мнению, мер по поддержке бизнеса, предоставляемых государством?

Календарь публикаций
«    Сентябрь 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30 

Работа на перспективу?


Работа на перспективу?

Начну с банального утверждения: дети болеют. Но, к сожалению, меня этот факт приводит к самой настоящей истерике – в отличие от моих родителей, которые просто набирали номер телефона поликлиники и вызывали врача на дом. Участковый врач моего ребенка великолепно помнит и моих родителей, и меня, и даже большинство проблем, которые они тогда сообща решали. Вот только моему ребенку не повезло: первичный осмотр ему проводит вовсе не участковый врач, имеющий соответствующее образование и опыт работы и знающий проблемы детей со своего участка, а фельдшер, который приезжает на вызовы к детям старшего возраста.

О новшестве мы впервые узнали весной прошлого года, когда у ребенка подскочила температура под сорок. В тот момент выдача больничного листа беспокоила меня намного меньше, чем поднимающаяся на градуснике, причем далеко за пределы критической отметки, красная полоска. Впрочем, назначения фельдшера нам не помогли, после трехдневной непрекращающейся борьбы с недугом пришлось обращаться к специалистам платной клиники, которые заменили диагноз ОРВИ на ангину и сделали соответствующие назначения. А с фельдшером мы вновь встретились в поликлинике через несколько дней, когда я выясняла, где же заветная голубая бумага, дающая освобождение от работы, и почему ее не передали участковому врачу. Через два с половиной часа хождения по кабинетам (вместе с ребенком) нашли и фельдшера. Никогда не забуду, как прямо в коридоре, достав из хозяйственной авоськи кипу бланков строгой отчетности, дама заполняла больничный лист…

Этой осенью сын простудился, и врача пришлось вызывать снова через Единый диспетчерский центр (ЕДЦ). Пилотный проект ЕДЦ запустили в августе 2018 года. Сейчас в центре принимают вызовы врача на дом для взрослых и детей в Индустральном, Свердловском и Мотовилихинском районах. Впрочем, узнав, что только в очереди на соединение с оператором я – 99–я, от затеи пришлось отказаться…

Все вышесказанное – к тому, что сегодня и в детских, и во взрослых поликлиниках катастрофически не хватает квалифицированных кадров по базовым врачебным специальностям — участкового терапевта и участкового педиатра. Именно поэтому граждане нашего края оказываются перед выбором: обращаться к тем, кто в силу нехватки профессиональных знаний и навыков, не обладают компетенциями, необходимыми для использования в трудовой деятельности, либо обращаться в платные лечебные организации, где работают врачи, способные и правильно поставить диагноз, и выдать освобождение от работы, и оказать помощь. Но это «бьет» по кошельку, ведь средний чек, оставленный в платном учреждении, будет не меньше трех тысяч рублей.

В Госдуме уже озаботились проблемой нехватки врачей. Как человек, далекий от медицины, не могу сказать, что изучила все тонкости реформы вузовской и постдипломной подготовки врачей, но даже специалисты говорят о «катастрофических» последствиях реформы, которые затронут и нас с вами, и наших детей. Речь идет об отмене интернатуры, как седьмого года обучения врачей, которая была упразднена с 1 сентября 2017 года. Теперь после окончания института можно работать участковым терапевтом, участковым педиатром и общим стоматологом. Так Минздрав рассчитывает решить проблему дефицита кадров в первичном звене, ведь трехлетняя отработка в качестве врачей общей врачебной практики фактически стала обязательной для студентов–медиков. Только после этого молодой специалист может поступить в ординатуру по другим специальностям.

Отмена интернатуры была прописана в принятом в конце 2011 года Федеральном законе №323–ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан», и у вузов было пять лет на то, чтобы перестроиться. Предполагалось, что студенты начнут работать под присмотром своих преподавателей уже на шестом курсе и после окончания вуза будут готовы к самостоятельной работе. И приступят к ней, получив вместе с дипломом первичную аккредитацию. Другой вопрос: а готовы ли такие специалисты взять на себя всю меру ответственности за здоровье пациентов, и правильно ли, по сути, затыкать дыры в амбулаторном звене неграмотными врачами? Последипломное образование до выхода студента в самостоятельную медицинскую практику было обязательным этапом подготовки, позволяющим набраться опыта, поработать под контролем и преподавателей, и старших коллег, а также осознать всю меру ответственности за здоровье и жизнь человека. Для врача критически важен именно клинический опыт, опыт самостоятельного принятия решения по каждому больному. И очень страшно доверять самое дорогое человеку, освоившему только теоретические знания, причем далеко не всегда на твердую пятерку!

Более того, возникает вопрос, а не останется ли медицина, к примеру, без узких специалистов? Ведь что получается: студент учится 6 лет, после этого его ждет трехлетняя отработка в качестве врача в поликлинике, и только после этого у него возникает право поступать в ординатуру. Продолжать образование, которое вряд ли останется бесплатным, в возрасте 29–30 лет согласится далеко не каждый, ведь к этому времени люди обзаводятся собственными семьями, которые надо содержать.

Хочется сказать несколько слов о непрерывном медицинском образовании. С 2016 года в России начала внедряться аккредитация медработников — проверка готовности «осуществлять деятельность по определенной медицинской специальности». В Минздраве новую систему называют формой непрерывного медицинского образования, необходимой для повышения качества медпомощи. На смену привычным и, по мнению многих экспертов, действительно изжившим себя курсам повышения квалификации, которые медики проходили каждые пять лет, приходит новая система. На самом деле, ликвидация интернатуры, переход на систему непрерывного образования, утверждение аккредитации в качестве единого пропуска в профессию – это три основных пункта концепции преобразований всей медицинской сферы, вызывающие сегодня огромное количество нареканий со стороны медицинского сообщества. Приказ №334н от 2 июня утвердил Положение об аккредитации специалистов, который описывает три вида аккредитации: первичная, проходить которую будут все выпускники вузов; первичная специализированная, предназначенная для ординаторов; и периодическая – для практикующих специалистов. Правда, в ближайшее время предполагается выделить еще один – компетентностный – вид аккредитации, подтверждающий наличие у врача дополнительных навыков. К примеру, практикующий врач–гинеколог не может проводить ультразвуковое исследование органов малого таза без ординатуры или профессиональной переподготовки по этой специальности, ему нужно получить соответствующий диплом или сертификат специалиста. Понятно, что при обучении он осваивает все разделы специальности, получает множество навыков – исследование сердца, сосудов, органов брюшной полости. Но вот незадача – работая в женской консультации, такой врач использует только один из приобретенных навыков, и ему через пять лет снова придется проходить полную переподготовку по специальности «Ультразвуковая диагностика»!

Поэтому проще и правильнее, по мнению некоторых представителей Минздрава, проводить еще и аккредитацию отдельных навыков, но… К сожалению, о том, что подобное новшество существенно ограничивает права и возможности самого врача, не учитывает потребностей небольших медицинских организаций в малых городах, где ультразвуковое исследование проводит один специалист, чиновников от медицины не волнует! Как и то, что диспропорция в территориальном распределении квалифицированных медицинских работников – город–село, таким образом, только увеличится!

Пока сертификаты специалиста остаются действительными: врачи, прошедшие сертификацию до 1 января 2016 года, имеют право дополнительно 5 лет работать по специальности, «традиционно» повышая квалификацию во время сертификационных циклов (144 часа учебы). Кстати, пройти последнюю сертификацию можно будет до 1 января 2021 года, а сами сертификаты будут действительны до 2026 года. Если последняя сертификация была пройдена после 1 января 2016 года, то специалист сразу попадает в систему непрерывного медицинского и фармацевтического образования – участвует в «живых» конференциях высокого уровня, дистанционно изучает электронные образовательные модули, посещает симуляционные куры. За 5 лет необходимо набрать 250 часов или баллов, за год – не менее 50 часов образовательной активности.

Один из основных вопросов для обсуждения сегодня – будут ли работодатели отпускать своих специалистов на такие конференции? С учетом того, что каждая из них дает в среднем 3–8 баллов, то участникам данного процесса придется отлучаться несколько раз в год. Второй вопрос – кто будет оплачивать командировки специалистам, проживающим в небольших городах, где в поликлиниках и больницах не хватает средств на самое необходимое? Не станет ли сохранение в профессии, такое обучение для рядового специалиста, проживающего в глубинке, разорительным, если у медицинской организации просто не будет на это средств? Третий вопрос: далеко не все медики хорошо владеют компьютером, в некоторых территориях, к примеру, Пермского края, просто отсутствует интернет, а значит, о дистанционном обучении тоже придется забыть, при этом оно не всегда лучший вариант...

И, наконец, самое главное: изменились сроки, этапы, формы обучения специалистов, а как насчет того, что мы называем контентом? Ни процедура аккредитации, ни критерии оценки пока не разработаны, и получается, что телега «бежит» впереди лошади. По мнению экспертов, пока существуют лишь протоколы первичной и специализированной аккредитации, они хоть как–то детализированы, но нормативный блок, касающийся практикующих врачей и потому вызывающий у отраслевого сообщества наибольший интерес, зияет пустотами. Ожидается, что в нее войдут проверка знаний (по результатам национального профессионального тестирования), оценка портфолио (документального подтверждения личных профессиональных достижений) и оценка навыков в приближенных к реальным условиям «симуляционных» центрах. На выходе выдержавшим испытание специалистам выдадут «индивидуальный лист допуска к конкретным видам медпомощи».

Последнее: оценивать навыки врачей будут аккредитационные комиссии – федеральный Минздрав будет ежегодно утверждать состав экзаменаторов, приписанных к каждой испытательной площадке. В комиссии должны быть представлены члены профильных профессиональных некоммерческих организаций, представители органов исполнительной власти и работодатели.

Более того, комиссию сможет возглавить только человек, состоящий во врачебной профессиональной организации, которая объединяет 25% всех врачей региона. С таким регламентом большинство врачебных профобъединений останутся за бортом, а управлять процессами будет гиперобъединение, членство в котором станет мандатом для руководителя комиссии.

Пока идут преобразования, в медицине Пермского края мало что меняется: в декабре умерла женщина, которую возили 10 часов по медицинским организациям края, причем диагноз «ишемическая болезнь сердца» был поставлен только патологоанатомами. Люди, страдающие от неизлечимых заболеваний, попадают в стационары только после вмешательства СМИ. В Министерстве здравоохранения продолжают утверждать, что вызов врача на дом для ребенка занимает всего шесть минут…  

Надежда Глебова      


IN-календарь
INосказательно
Дмитрий САННИКОВ, заместитель министра социального развития Пермского края

Трудоустройство инвалидов остается одной из самых болезненных проблем нашего региона