Газета деловой интерес
Достаточно ли, по вашему мнению, мер по поддержке бизнеса, предоставляемых государством?

Календарь публикаций
«    Август 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

На круги своя


На круги своя

Театр «У Моста» возродил постановку пьесы «Мандат».

«Мандат» — первая большая пьеса Николая Эрдмана, написанная почти 100 лет назад, в 1925 году. Первой она стала и для театра «У Моста» – спектакль по ней театр поставил еще в 1988 году. И вот Сергей Федотов в этом театральном сезоне принимает решение о возвращении «Мандата» на подмостки. Почему? Потому что за сто лет ни сама пьеса, ни поднятые в ней проблемы, а казавшиеся когда–то сиюминутными шутки не потеряли своей актуальности…

«Мандат», первая большая работа Николая Эрдмана, выросла из его опыта работы в театре Сатиры. Это пьеса о семье Гулячкиных, бывших купцов, которые пытаются приспособиться к новой жизни, врасти в «советское общество» – но надеются на возвращение царской власти. Гулячкины постоянно живут в этой двойственности – так, например, и по тексту пьесы, и в постановке «У Моста» даже картина на стене имеет у них две стороны. На одной – «Вечер в Копенгагене», на другой – Карл Маркс. Герой пьесы выписывает мандат сам себе – потому что «без бумажки ты букашка»… Кухарка Настя примеряет платье императрицы – и вот в ней уже готовы видеть великую княжну Анастасию.

В свое время интервью газете «Вечерняя Москва» Всеволод Мейерхольд так охарактеризовал пьесу Эрдмана: «Это современная бытовая комедия, написанная в подлинных традициях Гоголя и Сухово–Кобылина. Наибольшую художественную ценность комедии составляет ее текст. Характеристика действующих лиц крепко спаяна со стилем языка». У Эрдмана действительно очень живой, многозначный язык, где каждая фраза хранит под собой второе и третье дно – герои не только произносят реплику в текущий момент, они вписывают ее в общую канву пьесы и в момент исторический. При этом Эрдман возвращает слову его изначальное значение, играет с ним, вводит ощущение карнавала, буффонады. Сама его пьеса – как и половина реплик в ней – это оксюморон, что–то невозможное. «Когда же начнется старое время?» – в этой короткой фразе, в ее невозможности вся суть эрдмановского «Мандата».

Писался «Мандат» в характерной для того времени сатирической драматургической традиции: поэтому в пьесе каким–то внутренним чутьем, подтекстовым восприятием угадываются отсылки к Михаилу Булгакову, Михаилу Зощенко, Илье Ильфу и Евгению Петрову, даже ранним пьесам Владимира Маяковского. Собственно, «Мандат» по сути своей о том же, о чем «12 стульев» или «Зойкина квартира», – о конфликте прошлого и настоящего, о попытках человека маленького, незначительного, мещанина по сути своей, привыкшего к материальным благам, приспособиться к новому времени и новому государству, не отказываясь от прежних привычек. Развитие действия «Мандата» – про то, как потерявшие свое общественное положение герои, не имея уверенности в том, какая власть установится, пытаются приспособиться, приноровиться и к новым советским реалиям, и к царской власти – на случай, если она вернется.

«Мандат» в «У Моста» впервые был показан 7 октября 1988 года. Сегодня, почти 30 лет спустя, «Мандат» снова с успехом ставится на сцене театра. Почему пьеса, написанная в 1925 году, актуально звучит и в 1988–м, и в 2017–м? Ведь в основном в «Мандате» говорится о политических реалиях вешнего мира, о вполне конкретных исторических событиях времен НЭПа, и даже в Советском Союзе пьесу, после оглушительного успеха, почти мгновенно запретили и перестали показывать. Ответ прост – он в китайском «Чтоб ты жил в эпоху перемен».

Герои Эрдмана выбиты из своей обычной колеи, в какой–то мере их жизнь – это «жизнь наизнанку», «мир наоборот». Мир, в котором, чтобы спасти себя, герои решаются на откровенные мезальянсы, берут в приданое «нужных родственников», живут под одной крышей с теми, кого презирают. Этот «мир наоборот», невозможные союзы были актуальны и в 1988 году, перед самым распадом Советского Союза, и сегодня. Чего стоит только упомянутое Эрдманом правило: «Вы в Бога верите? Дома верю, на службе нет», лишь развернутое сегодняшней политической конъюнктурой в обратную сторону.

Актуальность и при этом русскую архетипичность эрдмановских персонажей очень тонко, как в своей первой постановке, так и в возрожденном спектакле, почувствовал Сергей Федотов. Он, традиционно очень бережно относясь к авторскому тексту, к воссозданию эпохи, тонко чувствует не только «ситуативность» момента, но и его «звучание сквозь время». Если не знать историю создания пьесы, то ее вполне можно приписать какому–то молодому современному драматургу, который решил поиграть с реальностью НЭПа – такому, как Ярослав Пулинович или Наталья Мошина. Комические, порой доходящие до абсурда перипетии, в которые попадают герои пьесы, желающие любыми средствами вписаться в новое социалистическое общество, словно зеркало отражают определенные грани человеческого характера, особенно явно проявляющиеся в эпоху экономических кризисов и реформ.

Каким же стал новый «Мандат»? На сцене театра – небольшая советская коммуналка, жизнь, «уплотненная» из трех или четырех комнат в одну. Солидные декорации обновленного спектакля – это как раз то «осовременивание» пьесы, на которое решился театр при вводе «Мандата» в репертуар заново. Удивительно все–таки умение художников–декораторов «У Моста» работать с пространством. Если в «Хануме» и в «Трех сестрах» они задают воздушное, мягкое, многоуровневое пространство, то в «Мандате», как и в «Зойкиной квартире», – оно тесное, придавленное «бытовыми вещами», словно слегка припорошенное пылью. Добротные комоды, старые книги, обивка кресел – и перекликающиеся с ними темные и «тяжелые» ткани костюмов, винный бархат «императорского» платья на Насте – словно сужают сцену до размеров закрытого сейфа, вещи в себе.

При этом спектакль не становится совершенно камерным, закрытым – Федотов, традиционно будучи внимательным к слову, сумел распознать в тексте Эрдмана буффонаду, карнавал, бесконечную и довольно язвительную насмешку над происходящим. То, чего нет у Эрдмана в оригинальной пьесе, и прочиталось только через годы, – актеры театра «У Моста» предстают в пьесе «Мандат» невероятно человечными и живыми, а их стремления и мечты не смешными, а понятными и близкими. Это уже не утрированные, а вполне реальные судьбы людей, запутавшихся в собственной эпохе и не могущих в нее вписаться. И вот за типичной комедией положений проглядывает человеческая, глубинная трагедия. Именно внимание к текстовой составляющей пьесы, к ее интонациям дает это легковесное сочетание трагизма, печали об утерянной жизни.

Одна из главных тем пьесы, очень четко отыгранная театром «У Моста», – это приспособленчество всех героев пьесы. Готовность Паши быть «своим» при любом раскладе пронизывает всю пьесу насквозь. Сергей Мельников в качестве Паши Гулячкина лавирует между ролью почти мальчишки, клоуна, циркача и расчетливого беспринципного мерзавца – убедителен и легок в каждой своей ипостаси. Он – этакий продолженный во времени Хлестаков, которого из царской России перекинуло в Россию советскую.

Актерский состав, впрочем, как всегда, радует своим умением вписаться в пьесу и быть очень разноплановым. Это тем сложнее, что, сохраняя «двойственность» всей пьесы, Сергей Федотов задает «двойную планку» для игры всем актерам. Алевтина Боровская в роли кухарки Насти умудряется быть одновременно и до комичного смешной, деревенской девицей, увлеченной любовными романами, и в каком–то жесте, повороте головы, словно невольном движении – той самой Анастасией Николаевной Романовой, наследницей престола. Стоит сказать, что, как и в поставленной недавно «Зойкиной квартире», положительных персонажей в пьесе Эрдмана попросту нет. Увлеченный советскими идеями, он намеренно не вводит в «Мандат» ни рабочих, ни настоящих коммунистов – новый государственный строй мы видим лишь через реплики персонажей, их отношение к нему. Картинка эта непонятная, часто смазанная и перевранная и не особо приглядная. Тем не менее и у Эрдмана и у Федотова есть персонажи, которые вызывают, безусловно, сочувствие. Например, мать Гулячкина, Надежда Петровна, готовая пойти на все, лишь бы обеспечить счастье и спокойное, сытое будущее своим детям… Или та же романтичная, но глуповатая Настя.

Но при всех политических и общественных аллюзиях «Мандат» в каждом слове своем, в каждом движении актеров – это прежде всего комедия. Комедия, которая дает зрителю вволю посмеяться над ситуацией, над обществом и – что главное – над самим собой.

Анастасия Петрова

Фото Вадима Балакина


IN-календарь
INосказательно
Анастасия ПЕТРОВА, главный редактор газеты Dеловой INтерес

Сегодня, пожалуй, один из самых актуальных вопросов – вопрос административного давления на бизнес.

Анастасия ПЕТРОВА, главный редактор газеты Dеловой INтерес

1 июля – переломный момент года, с которого в силу вступает целый ряд законодательных ограничений 

Геннадий САНДЫРЕВ, член регионального штаба ОНФ, руководитель группы компаний «Налоги и право»

Особого внимания заслуживает отмена возможности двусмысленного трактования законов