Газета деловой интерес
Достаточно ли, по вашему мнению, мер по поддержке бизнеса, предоставляемых государством?

Календарь публикаций
«    Август 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31 

Никакой трагедии, звоните Гашевой!


Никакой трагедии, звоните Гашевой!

Как уместить в двухчасовой постановке 129 статей главного документа страны, внести в пьесу «две лохани и насос», узнали у драматурга Ксении ГАШЕВОЙ

А еще о том, что ей, как и профессору Преображенскому, нужна большая библиотека, и чем инсценировщик отличается от драматурга. Поводом для встречи с Ксенией Гашевой и редактором бюро социокультурных и музейных проектов «Литер–А» Ольгой Сафрошенко стала вышедшая недавно книга «Сказки старой Добрянки». А почему бы под этот повод не поговорить обо всем? Для меня Ксения Гашева – это, прежде всего, потрясающие инсценировки по совсем непростым для постановки произведениям Войновича, Шукшина, адаптация шекспировского текста для театра кукол. И уж точно нелегко было адаптировать для сцены «Географ глобус пропил». Как не поговорить об этом?

СО ВРЕМЕНЕМ ПОЧТИ ВСЕГДА БЕДА

– Авторы всегда щепетильно относятся к своим произведениям. К Алексею Иванову, да еще с «Географом», наверное, требовался ювелирный подход?

К. Г.: Все тексты Иванова очень плотные, а это, как правило, мешает инсценировщику. Ощущается сопротивление материала, текст неподатлив. Разряжать эту плотность – впускать воздух, создавать поля, необходимые для режиссерской и актерской трактовки, – было достаточно сложно. Но интересно. Кроме того, мешало мое личное отношение к «Географу». Я этот роман люблю, считаю, что там очень точно передано время. Поэтому хотелось сохранить многое, а при переводе на сценический язык потери неизбежны: уходят персонажи, эпизоды, смыслы… Сам Алексей Иванов не вмешивался в процесс. У него четкая позиция — не лезть в чужую епархию.

– А если результат на сцене ему потом не понравится?

К.Г.: Он об этом скажет. Или не скажет. Но наш спектакль Алексею понравился. Он был на премьере.

– На какие темы любите рассуждать?

К.Г.: Моя любимая тема – разница между драматургом и инсценировщиком. Это совсем не одно и то же! Драматург делает то, что хочет и как хочет. Сам придумал, сам написал, сам потом пришел в театр, предложил пьесу. И тут, как в любви, – или срастется, или не срастется.  Может быть прекрасная пьеса и прекрасный театр, но отношения не складываются. А отношения театра и инсценировщика – это брак по расчету. Инсценировщик с самого начала связан множеством обязательств. Сроком, замыслом режиссера, особенностями труппы и площадки… В одном романе Диккенса молодой герой в трудных обстоятельствах попадает в бродячую труппу. Ему заказывают перевести с французского новую книжку и сделать из нее инсценировку. На все про все – три дня. Кроме того, труппа только что обзавелась двумя лоханями и насосом, и директор театра требует, чтобы этот «реквизит» непременно был на сцене. От двух лоханей и насоса никуда не денешься! Получаешь конкретное задание, времени, как правило, мало. И еще нужно учитывать разные обстоятельства, например, какие артисты должны быть задействованы в спектакле.

– То есть главный на этой «кухне» все–таки режиссер?

К.Г.: Конечно. У нас режиссерский театр. Но у режиссеров тоже разный подход. Кто–то предоставляет инсценировщику свободу, кто–то дает четкие указания. Например, Владимир Гурфинкель говорил: «Пишите то, что считаете нужным, а я придумаю, как поставить. Если увижу, что сцену поставить нельзя, просто ее выкинем». А иногда постановщик сразу сообщает: начало будет такое, финал такой, а здесь будет играть квартет «Каравай». Вот со временем почти всегда беда! Один режиссер уверял: «Не буду трогать тебя пару недель!» Через два дня звонит: «Когда ты мне пришлешь первый акт?»

– Больно, когда «режут»?

К.Г.: Не больно. Это работа. Вот Алексей Иванов, автор романов, не контролирует работу инсценировщика, а я, инсценировщик, не лезу в работу постановщика. Режиссер главный, это он, в конечном итоге, отвечает за результат. Мнение высказать могу, могу поспорить, но ни диктовать, ни рыдать не буду. Некоторые режиссеры вообще не зовут автора на репетиции. Но и я не лечу в Южно–Сахалинск, чтобы поглядеть, как идет работа. Моя другая задача.

Я считаю, что к тексту первоисточника нужно относиться бережно. Нельзя навязывать автору того, что он не мог написать, или ни в коем случае не имел в виду. Тем более что мне повезло работать с произведениями очень хороших писателей: Шукшина, Войновича, Булгакова, Ромена Гари, Гомера, Иванова…

НАБРОСАЛА ТЕКСТ И КИНУЛА ГУРФИНКЕЛЮ

– Я, наверное, не одинока в желании пересмотреть вашу работу с Владимиром Гурфинкелем: спектакль #конституциярф, в котором история гражданских прав в России показана через документы и стихи...

К.Г.: Это была особая работа. Когда Владимир Гурфинкель таинственно сообщил, что понял, какую книгу он хочет и должен инсценировать, я насторожилась. Уж очень долго он ходил кругами и напускал туману. Когда он, наконец, произнес название – «Конституция Российской Федерации», я засмеялась. Ну как это можно сделать? А потом вышла из театра и начала думать. Мы пробовали четыре варианта. Первый подход был исторический – про разные конституционные проекты: декабристы, Столыпин… Я написала несколько сцен, попробовали с актерами, не пошло. Стала искать новый ход. В конце концов, я вышла на идею документального театра. Затем ребята, молодые актеры, включились в процесс и стали вытаскивать свои истории.

– Мой любимый момент в спектакле – рэп.

К.Г.: Мой тоже. Придумала я его от усталости. Начиталась всех этих текстов – воспоминаний, статей, свидетельств, из которых только одна десятая вошла в спектакль. Как говорил Гурфинкель: «Как Правила дорожного движения написаны кровью, так наша Конституция 1993 года написана кровью всех предыдущих поколений». Документы не веселые, согласитесь, психологически было тяжело. Я ведь использовала не только мемуары великих, но и какие–то личные документы. Например, письма моей подруги, которая стала беженкой во время осетино–грузинской войны 1989 года. Как–то вечером вернулась из театра домой. В голове ритм – стихи разные, авторы разные, а ритм один. Взяла и выстроила строчки в поэтический рэп от Пушкина до Горького и абсурдистов. И тут же кинула текст Владимиру Львовичу на почту, чтобы он тоже порадовался. Когда в следующий раз пришла в театр, они уже плясали под этот рэп.

– Имя вашей мамы, Надежды Гашевой, можно встретить в выходных данных многих книг Пермского книжного издательства. Дорога была определена, казалось бы. Но школу вы окончили физико–математическую.

– Это был географический выбор. В первом классе меня водила в школу бабушка, а она жила неподалеку от 17–й школы, куда уже ходил мой двоюродный брат. И это была хорошая школа. А филфак еще до меня окончили папа, мама, дядя, тетя и две двоюродные сестры. Потом еще и двоюродная племянница. Ну а выросла я, можно сказать, в Пермском издательстве. Книга для меня – культурный феномен.

Нам говорят: кому нужны бумажные книги, когда есть электронные? Этакое представление, что все сидят с гаджетами да сканируют QR коды, чтобы куда–то войти.  Но в мире интерес к бумажным книгам не становится меньше, наоборот. Тиражи растут, книжные ярмарки процветают. Интернет – это прекрасно. Я за аудиокниги и электронные форматы. Но бумажная книга – другое. Хотя, конечно, книги занимают много места. И в доме, и в душе. Мне, как профессору Преображенскому, необходима еще одна комната под библиотеку. Переизбыток книжек в квартире.

СКАЗКИ СТАРОЙ ДОБРЯНКИ

– Ольга, как выросло ваше сотрудничество? И почему большинство изданий, над которыми вы вместе работали, связаны преимущественно с городами Пермского края?

О.С.:  Так получилось благодаря очень интересной издательской программе, которая много лет «прорастает» в проекте «Пермский край – территория культуры». Ксения спасла нас в 2013 году. Лысьва к тому времени в рамках этого проекта обзавелась прекрасной книгой «Дорога единорога», которую написал для них Алексей Иванов. Березники, как и многие муниципалитеты, хотели нечто подобное: не хронику, не Википедию, а внятную книгу. Но возникала проблема – написать ее было некому. Один из авторов нас подвел, отказался внезапно, когда времени уже не было. Я обратилась за советом к Алексею Иванову: «Беда!» «Никакой трагедии, звони Гашевой», – спокойно ответил он. Так у нас получилась отличная книга «Город–авангард».

К.Г.: Работа была адская. Сроки горели. Я даже книги не убирала, так они на полу лежали полтора месяца. Хорошо хоть Березники для меня город не чужой, там родилась моя мама. Потом сотрудничество продолжилось. Мы сделали книгу о Чусовом – «Культурный код». Тут, как ни странно, тоже нашлась биографическая привязка. Из Чусовских Городков родом двоюродная сестра моего отца Руфина Гашева – летчица, Герой Советского Союза. Она была штурманом в знаменитом подразделении, которое называли «ночными ведьмами». А сейчас вот вышла «Золотая тонь. Сказки старой Добрянки». И вы будете смеяться, но совсем недавно выяснилось, что в Добрянке родилась моя прапрабабушка!

 О.С.: Добрянка захотела, чтобы у них была книга о городе, адресованная детям. Обычно все заказчики ходят по одному и тому же кругу: есть традиционный набор персонажей, краеведческих сюжетов. Но это же самый простой вариант, как правило, большинство просто не знает, на каких сокровищах они сидят.

Мы задали вопрос этнографу Александру Васильевичу Черных: «Есть что копать о Добрянке?» Он подсказал, что сокровища, конечно же, есть: в городском музее хранится рукопись Алексея Затопляева – он жил в тех местах в самом начале XX века ребенком, отец работал на Добрянском заводе. Позднее семья уехала в Пермь. Затопляев окончил горный институт в Екатеринбурге, стал инженером. В 1937 году его репрессировали. А в 1960–х он написал свои воспоминания о детстве в Добрянке. Это очень интересно – целый мир! Как жили, как вафли пекли, как собирали грибы. Какие места, местные суеверия, как катались на Масленицу, как встречали ряженых – все это с именами, местами в Добрянке, которые вы можете найти.

Для нынешних детей 1903 год сегодня тоже сказка. Вот пруд они узнают свой, вот церковь, базарная площадь. Добавим к сказкам леших, домовых, русалок. Тут снова Александр Васильевич оказал неоценимую помощь. Он знает обычаи, у него много материалов этнографических экспедиций, он даже «локализовал» русалок местных.

Книга получилась яркая и благодаря иллюстрациям Елизаветы Талавира и Марии Русиновой.

В ПЕРМИ ЭТИХ КНИГ НЕ УВИЖУ

– Где увидеть книгу?

О.С.: К сожалению, нигде. Книга издана на средства гранта – весь тираж уехал в Добрянку.

– Из той же «оперы»: почему нельзя купить в магазине книгу «Дорога единорога»?

О.С.: Это и вправду больная тема. Было бы хорошо, если бы у Пермского края существовала стратегия развития регионального книгоиздания.  Ведь в Прикамье – в музеях, в библиотеках, в литературных объединениях – выходит довольно много интересной литературы. Но, сидя в Перми, я никогда этого не найду. Потому что, как правило, эти книги либо издаются очень малым тиражом, либо на грантовые средства, что не предполагает продажи. У Министерства культуры Пермского края существует проект «Пермская библиотека» – но средств, которые выделены на его развитие, хватает только на электронные версии.

К.Г.: Березниковский музей предложил мне написать биографическую книгу об Алексее Решетове. Вдова поэта передала туда семейный архив. Я работала над книгой почти весь прошлый год. Пока она вышла только в электронном виде – опубликована на сайте проекта «Пермская библиотека». Но сейчас готовится и бумажная версия – средства на это нашел муниципалитет. Мне бы хотелось, чтобы книжка пришла к читателю, я на нее потратила много сил и души. А Решетов – настоящий большой поэт и один из самых важных людей для культуры края.

– Что сейчас на повестке?

К.Г.: Очень хочу написать историю пермской книги, пермского книгоиздания. Не только о книгах, но и о людях, которые эту историю делали: художниках, краеведах, издателях, фотографах, писателях. О золотом веке пермской книги и о тех, кто сейчас эту лямку тянет.

У меня папа рос в Верещагино, он любил читать и постоянно ходил в местную библиотеку. И вот однажды, он тогда учился в девятом классе, библиотекарша сказала: «Все, мальчик, ты все книги прочитал!» Эта история у меня не идет из головы.  Всегда и везде найдется такой мальчик, который придет за следующей книгой. Даже если есть интернет. Нужно, чтобы ему было что почитать.

– Какие планы на Ксению Гашеву у Ольги Сафрошенко?

О.С.: Мы работаем с архивом одного из первых директоров Чердынского музея. Илья Алексеевич Лунегов – это уникальный человек, ровесник века, почти более 49 лет руководил музеем. Он дружил с Бажовым, переписывался с Дмитрием Лихачевым, спасал иконы, открывал археологические памятники. Там просто готовый роман выходит, и даже сериал. Это как раз проект в рамках все той же «Пермской библиотеки» – но появится он, к сожалению, пока только в интернет–версии.

Лиза Шандера

Фото Сергея Лепихина


IN-календарь
INосказательно
Марина ШИЛОВА,  шеф–редактор газеты Dеловой INтерес

Мы с вами снова и снова будем говорить со страниц газеты о проблемах Прикамья, честно и открыто 

Андрей КОЛМОГОРОВ,  министр строительства Пермского края

В этом году количество мест в дошкольных образовательных учреждениях края увеличится на 2250 

Дмитрий МАХОНИН, глава Пермского края

Нам удалось переломить ситуацию в  части дорожного строительства и ремонта дорог