Газета деловой интерес
Достаточно ли, по вашему мнению, мер по поддержке бизнеса, предоставляемых государством?

Календарь публикаций
«    Апрель 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930 

Есть упоение в бою…


Есть упоение в бою…

В театре «Сцена–Молот» прошла премьера спектакля «Маленькие трагедии. Часть вторая».

Дилогия включает в себя два произведения из цикла знаменитых пьес А. С. Пушкина – «Каменный гость» (режиссер – Борис Мильграм) и «Пир во время чумы» (режиссер – Марк Букин). Постановка интересна авторской трактовкой классики, а также поиском новых театральных форм и свежих способов коммуникации с публикой. 

«Маленькие трагедии. Часть первая» была представлена на суд зрителей в прошлом сезоне. В  постановку режиссера, обладателя грантов СТД на реализацию спектаклей, участника творческой лаборатории Ю. Н. Бутусова, Марка Букина вошли «Скупой рыцарь» и «Моцарт и Сальери». Таким образом, сейчас в репертуаре малой сцены Пермского академического Театра–Театра есть все четыре произведения цикла коротких пьес, написанных великим классиком в Болдино в 1830 году. 

ЧУДНОВ — ОТ СЛОВА «ЧУДО»

Все, конечно же, помнят, что «Каменный гость» – история про то, как человек, ослепленный страстью и амбициями, бросает вызов божественной силе – смерти. Но в интерпретации Бориса Мильграма, номинанта и лауреата премии «Золотая маска», художественного руководителя Театра–Театра, это не очередная версия про героя–любовника и вечного обольстителя. Неслучайно в его версии Дон Гуана играет не юноша, а довольно зрелый мужчина, блистательный артист Михаил Чуднов. Его герою не интересны приключения простого смертного. Он уже находится на другой границе взаимоотношений с миром. Он хочет быть, по Ницше, Сверхчеловеком, значительней, чем кто–либо из живущих на Земле.

– Дон Гуан для меня – творческий человек. Как в его голову приходит эта идея, этот творческий акт – соблазнить Донну Анну именно на могиле убитого им мужа, пригласив статую Командора в свидетели? Меня невыносимо мучает вопрос: как это явилось, родилось, разрослось в его существе, в его чувствах, чем его наполнило? Какая неотвратимая, непостижимая сила привела его к рубежу? Об этом мало кто думает, отмечает Борис Мильграм. – Творчество никогда не живет у границы – оно всегда ищет выход за пределы. Видимо, в этом его природа.

Гений Михаила Чуднова проявился сразу, в первых же сценах его диалога со слугой Лепорелло. Казалось бы, никакого сценического действия, на авансцене разговаривают двое. Но Дон Гуан с безумным блеском в глазах мечется из одного угла в другой, гримасничает, он в аффектации, его не удержать и не остановить. А выученный с детства практически наизусть пушкинский хрестоматийный текст вдруг приобретает в устах актера совершенно неожиданные акценты: «Недаром же покойник был ревнив. /Он Дону Анну взаперти держал, /Никто из нас не видывал ее. /Я с нею бы хотел… Поговорить». На его фоне медлительный и вялый Лепорелло (Иван Вильхов) смотрится комичным антагонистом.

Или сцена с Донной Анной у нее дома. Вот он – старый, лысый, некрасивый, с рыхлым телом объясняется в любви и сознается, что это именно он – убийца ее мужа. Казалось бы, молодой, прекрасной вдове нужно его ненавидеть. Но какой страстью от него веет, какой харизмой, как он настойчив, убедителен и темпераментен! Какие же тут морщины и лысый череп?! Красавец, огонь, мачо и самец, которому ни одна женщина не сможет отказать. По ходу действия актеры стоят у самого дальнего задника на сцене, но даже оттуда отчетливо видно, как у Дон Гуана блестят безумные глаза.

Еще один ведущий актер Театра–Театра, Сергей Детков, чрезвычайно убедителен и органичен как в роли Монаха, переговаривающегося с Дон Гуаном через решетку монастыря то высоким женским голосом, то густым басом, так и в роли Дона Карлоса, возлюбленного Лауры и еще одной жертвы безжалостного обольстителя.

Молодая актриса Кристина Баженова в роли Лауры свежа, как роза: в белокурых локонах, розовом шелке – вылитая Барби или Лолита. Она восхитительно дует нежные губки и так же восхитительно поет свои партии.

На первый взгляд, «Каменный гость» – игровая история, смешная забавная клоунада: даже от громадной говорящей статуи Командора, несколько бутафорской, конечно, режиссер не посчитал нужным отказаться. Но на поверку внутри комедия оказывается страшной, сложной и тонкой трагедией.

БОЛЕЗНЕННЫЙ МРАК И СВЕТ ЧУДОТВОРЯЩИЙ

Но если в первой пьесе зритель видит, как некая творческая затея проникает в персонажа и в ужасной, страшной форме прорастает в нем к финалу, то во второй – сразу погружается в ужас и мрак и, пребывая в нем, постигая его, как ни странно, находит ответы.

– Многие режиссеры пытаются показать зрителям пир, некое застолье. А мне всегда было интересно, как создать чуму. Что такое чума, когда в метре от тебя в любую секунду может умереть человек, а по городу ездит телега, собирающая трупы?.. Чума – это постоянное ожидание смерти, собственной или близкого человека. Это ситуация, к которой невозможно привыкнуть, с которой невозможно взаимодействовать, потому что у чумы нет закона, – рассказывает Марк Букин.

Если в «Каменном госте» Борис Мильграм использует яркие сценографические решения, световые эффекты и видеопроекции, то есть визуальные способы воздействия, то в пьесе «Пир во время чумы» основной формой взаимодействия со зрителем становятся звук и темнота.

Но темнота в «Пире во время чумы» – не способ удивить публику. Она служит выразительным средством, таким же, как, например, постоянно движущаяся сцена в спектакле «Пьяные». И в полном мраке заключен не только ужас, но и определенная свобода. Именно темнота дает разрешение на анархию, которая захватывает чумной город. В темноте зрители чувствуют одновременно и дискомфорт, и азарт греха, и волнующую вседозволенность, и страх, и безвременье, и постоянное напряжение от непонимания происходящего. Зал лишен возможности видеть, у него забрали свет как источник безопасности.

Зрителей сначала ослепляют стробоскопом и лишь в финале на сцене появляются слабые источники света, пока, наконец, в глубине сцены не возникает старый священник в кресле, освещенный настольной лампой. Поэтому все основное время проводником зрителя становится исключительно собственный слух. Причем, чем дальше ты находишься в этой кромешной тьме, тем более он тебе начинает изменять: звуки атакуют тебя с разных сторон, и ты уже не понимаешь, на каком реальном расстоянии находится их источник. При этом звуки имеют разные частоту и тембр, они распадаются на шумы и тоны, они вызывают головную боль и зрительные галлюцинации, они рождают в теле и душе невиданные ранее вибрации.

Андрей Платонов, композитор, соавтор иммерсивных спектаклей Location и «Зона Голоса. Пермь 37»:

– Идея «Пира во время чумы» вовлекла меня как композитора целиком: в этом спектакле звук является главным средством воздействия, а значит, со всеми элементами театра мы работаем как с музыкальной композицией. Это потребовало технологических и человеческих поисков, кое–что у нас работает почти на пределе возможностей, и, конечно, во многом поэтому «Пир» – особо интересный в производстве спектакль.

Но самое важное для меня в этой работе то, что благодаря идеям, методам и технологиям нам удалось создать нечто большее: особый опыт существования и взаимодействия, который мы – исполнители, актеры, музыканты, авторы – испытываем вместе со зрителем. Этот опыт у каждого свой, и состояния он вызывает разные. Но у всех из нас есть те чувства, с которыми соприкасается «Пир во время чумы». Все, чего я жду, – готовность и открытость испытать это.

Интересное решение обоих режиссеров: в спектаклях в разных ролях заняты почти одни и те же актеры. В «Пире» Михаил Чуднов играет Председателя, а Кристина Баженова – Мери, которая снова великолепно поет. И, в отличие от «Каменного гостя», мы не видим выражений их лиц и мимики. На все органы чувств воздействует лишь голос, его краски, оттенки, тембры. И от этих нечеловеческих модуляций – от жуткого шепота до ультразвука – по телу волнами бежит дрожь, леденеют руки и ноги.

Когда же свет всполохами начинает проникать на сцену, мы видим извивающиеся в безумном танце тела, на первый взгляд, абсолютно обнаженные, но все–таки едва прикрытые телесными купальными костюмами. Их ломаная пластика болезненна и отталкивающе порочна. Но кульминацией чумного пира становится миг, когда Священник освещает сверху настольной лампой фигуру Председателя. И от этой режиссерской находки впадаешь в оцепенение: так это неуместное сияние похоже на нимб над головой богохульника и вероотступника. И этот свет чудотворящий творит невиданное – Председатель–Чуднов буквально превращается в Горлума из «Властелина колец»: вот он отвечает старику своим, естественным голосом, а вот из него вырывается искаженный, чужой, писклявый голос беса, его обуявшего (почти что «Моя прелесть!»). При этом тело страдальца крутит и корежит какая–то неистовая, звериная сила…

И все бы хорошо, но переход от одной «Маленькой трагедии» к другой их создатели явно не продумали. Декорациями в «Каменном госте» служат всевозможные драпировки, символизирующие то монастырь, то покои Донны Анны, то светелку Лауры. Пробиваясь через них к заветной цели, главный герой обрывает все эти шторы, занавески и ковры. В итоге они разбросаны поруганными барханами по всей сцене. Но включаются стробоскопы, и наши герои, облачившись в серые халаты–плащи, словно зомби, не спеша бродят и собирают в рулоны метры материи. И так 20 минут! В итоге обещанные 2 часа и 5 минут без антракта превратились в 2,5 часа без движения. Проще бы было устроить все–таки перерыв и дать людям возможность размять ноги.

Маргарита Неугодова

Фото: teatr-teatr.com


IN-календарь
INосказательно
Николай УХАНОВ, министр транспорта Пермского края

Национальный проект «Безопасные и качественные автомобильные дороги» в Пермском крае реализуется

Геннадий САНДЫРЕВ, руководитель группы компаний «Налоги и право», кандидат юридических наук

Я уверен, что не нужно никого агитировать проголосовать за принятие поправок или против них 

Геннадий САНДЫРЕВ, председатель попечительского Совета АНО «Общественные инициативы»

Краевой суд в очередной раз поддержал предпринимателей, и это вполне предсказуемый результат. 

Анастасия ПЕТРОВА, главный редактор газеты Dеловой INтерес

Февраль в Пермском крае прошел в стилистике «разброд и шатание».