Газета деловой интерес
Достаточно ли, по вашему мнению, мер по поддержке бизнеса, предоставляемых государством?

Календарь публикаций
«    Сентябрь 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30 

Борис ФРУМКИН: «Листа и Моцарта не люблю»


Борис ФРУМКИН:  «Листа и Моцарта  не люблю»

Новая программа легендарного оркестра джазовой музыки имени Олега Лундстрема называется «85+75 = Джаз». Это двойной юбилей прославленного коллектива – самого «долгоиграющего» биг–бэнда в мире, что отражено в «Книге рекордов Гиннесса», и его руководителя – известнейшего джазового пианиста, композитора, народного артиста России Бориса ФРУМКИНА. О юбилее, уникальности оркестра, его проектах с дочерью – известной молодой актрисой Анной Чиповской и от чего зависит количество браков, обозреватель IN эксклюзивно поговорил с Борисом Михайловичем.

Пугачева как заманка

– Какие принципы работы вы переняли у своего учителя и коллеги Олега Леонидовича Лундстрема?

– Лундстрем был личностью. Потом пришел Георгий Гаранян – другая личность. Затем – я. Единственный принцип, который вынес из общения с Лундстремом, – уважительное отношение к музыкантам, возможность им проявить свои таланты как можно шире, давать возможность играть соло. Музыкант в большом оркестре – это придавленная творческая личность: ему слишком много нужно играть для всех, а ему хочется сыграть и показать себя. Стараюсь дать музыкантам возможность высказаться, чтобы обеспечить их рост, поскольку если человек не выражается, сидя впереди оркестра, а не внутри, он не в состоянии использовать свой творческий потенциал. Второй принцип Лундстрема (и я такой же) – может быть, излишняя мягкость. Я сам вышел из среды не руководителей, и очень хорошо себе представляю состояние музыканта в большом оркестре и коллективе – давить совершенно бессмысленно! Музыканты до седых волос дети. Мало того, больные дети: могут обижаться ни на что, неправильно трактовать то, что вы им сказали. Если я попадаю в какой–то резонанс с их сегодняшним состоянием, они могут совершенно безобидную фразу воспринять как удар по самолюбию. Да с любыми творческими личностями нужно быть очень аккуратным. У нас, к счастью, ни как в театре и кино, где режиссер давит, давит и давит. Дело доходит и до трагических ситуаций. Бывает, и ведущих, успешных актеров доводят до слез. А особенно актрис. Иногда делают это специально, чтобы достичь нужного результата. В оркестре так нельзя!

– Вы совершаете большой юбилейный тур по России. Продолжите его за границей?

– Это не от нас зависит. К сожалению, сегодня планирование гастролей за границей – очень сложная вещь. В основном, это инициатива, которая исходит от министерства культуры. Именно так сложилась наша последняя поездка – на экономический форум в Верону в прошлом году. До этого – в Южную Африку. А вообще поездок стало очень мало, потому что больше нет такой организации, как Госконцерт. Формально она где–то фигурирует, но ее нет как действующей единицы. Так же, как нет Росконцерта. Именно он планировал гастроли. У нас за всю историю, а я уже 12 лет работаю в оркестре, это первые гастроли, которые длятся две недели. Обычно – один–два концерта, причем безразлично, концерт рядом с Москвой или в Хабаровске. Нет никакого менеджмента, который бы выстраивал маршруты и туры. Именно Госконцерт раньше был головной организацией, у которой все было под пальцами. Они знали все пересечения, знали, кого посылать. Чтобы филармония не села на картотеку, знали, куда пошлем серьезную музыку, куда джазовую, а куда дадим Аллу Пугачеву. И все было выровнено по балансу и денежным доходам. Сегодня этого никто не делает. Сегодня все упало на нас: сколько сами концертов наберем на личных контактах, на желании филармоний нас принять, на наличие у них денег, чтобы оплатить хотя бы сутки в гостинице. Очень тяжелая ситуация, очень. Особенно для больших коллективов – а нас 22 человека. Представьте себе цену авиабилетов или даже поездов, стоимость отеля – колоссальные суммы! А чем это окупается? Наши билеты не стоят по 10 тысяч за место.

– За границей знают, что вы самый долгоиграющий биг–бэнд в мире и занесены в «Книгу рекордов Гиннесса»?

– Ни черта они не знают, господа мои хорошие! Это то же самое, что наши эстрадные артисты ездят и в Америку, и в Германию. И в Израиль – само собой. Там половина русских. Кто знает, кроме русскоговорящих, что они приехали? Никто! И этого нет в широкой прессе. Все обман.

– Не скромничайте!

– Ничуть. Нас еще могут помнить в восточных странах.

– А на родине создания оркестра – в Китае бывали?

– В Харбине были два года назад. А вот в Шанхае не были, но именно там оркестр приобрел основную славу, куда перебрался из Харбина. В предвоенные годы, в 1930–х годах, Шанхай был точкой соприкосновения интересов всех ведущих стран мира. Все хотели оказывать влияние на молодой Китай – и американцы, и французы, и итальянцы. Там были все разведки и все артисты. И, несмотря на это, оркестр там завоевал огромную славу.

– Почему в юбилейном туре вы решили обойтись без вокалиста?

– Потому что оркестру 85 лет, а вокалисты меняются каждые два–три года.

– В оркестре в разные годы пели и Долина, и даже Пугачева…

– Это потому, что тогда джаз не был столь популярен. Это была чистой воды заманка. Валерий Ободзинский, Лариса Долина, Ирина Отиева, Ирина Понаровская, молодая Алла Пугачева, которую тогда вообще никто не знал.

«Листа и Моцарта не люблю!»

– Борис Михайлович, как часто вы сочиняете сами? Сколько у вас всего композиций?

– Сегодня в программе мы играем части из сюиты «12 месяцев». Это моя последняя крупная работа – полтора часа музыки, очень объемное произведение. Одних только моих аранжировок оркестр играет более 70–ти. Кроме «12 месяцев», у меня в арсенале еще 15–20 крупных авторских произведений.

– В кино приглашают работать?

– Последняя работа была с Андроном Кончаловским – «Глянец». Сегодня сложно говорить о киномузыке, потому что пришли новые имена, а меня много лет не было в стране. Слава Богу, Кончаловский меня помнит, поэтому и пригласил. Режиссеры привыкли работать с определенными авторами, есть определенные тандемы: Никита Михалков всю жизнь работал с Артемьевым, Данелия – с Петровым. Хотел бы я поработать с молодыми? Может, да. А может, и не хотел бы. Что касается нового массового кино, там хорошей музыки просто нет. То, что я слышу, никому не интересно, это фоновая музыка. Что в детективах, что в любовном сюжете – одна тема. А в полнометражном, не телевизионном кино очень сложно вступить в контакт с новыми режиссерами, у меня нет таких возможностей. Я не тусовщик, я нигде не появляюсь, нигде себя не заявляю.

– В театре не хотелось бы поработать?

– Я там работал очень давно – в Вахтанговском театре. А сегодня это не круг моих интересов, у меня мало времени осталось. Пишу то, что мне близко: сегодня это джазовые композиции для оркестра Лундстрема.

– Кроме джаза, какую музыку любите слушать?

– В основном, классику. Но то, что попадает с эфира, – «Орфей», «Меццо». Есть, конечно, любимые диски. Люблю и много слушаю Игоря Стравинского. Старых венских классиков практически не слушаю, слушаю фортепианные пластинки, очень люблю Шумана и Шопена. Люблю определенных исполнителей. Были такие пианисты – Бенедетти Микеланджели, Клаудио Арр. Слушаю романтику, в основном. Но не Листа – не люблю. Моцарта практически тоже нет. Если Баха, то только в исполнении Гленна Гульда. Что касается популярной музыки – только ту, что была до появления рок–н–ролла. А если и случается, то эпизодически, когда приходят друзья с пластинками. Специально – никогда!

– Рок–н–рольщики никогда не предлагали вам поиграть вместе?

– У нас был опыт с «Машиной времени». Очень печальный. Мы им не понравились, а они категорически нам…

– У вас мужские увлечения – рыбалка, охота, грибы?

– Нет, отрицаю это абсолютно и не приемлю. У меня нет на это времени. А если оно есть, слушаю музыку.

«Женщин было немного, но все — жены…»

– Следите за успехами дочери?

– Конечно, слежу.

– Она сейчас участвует в музыкальном проекте?

– Вы имеете в виду с Манижей (полное имя – Манижа Хамраева – популярная DIY–певица таджикского происхождения, исполняющая композиции в стиле соул и этно. – Прим. авт.)? Ну это эпизодическое появление. Мы с ней готовим концерт с джазовым ансамблем. Мне бы очень хотелось, чтобы она этим занималась. Но Аня устроена так же, как и я. Она перфекционистка и считает, что недостаточно образована и вокально продвинута, поэтому относится к этому с большим страхом. Потенциал у нее, конечно, есть, но он требует работы. А у нее нет на это времени. Сейчас намечается небольшой перерыв в театральной деятельности, хочет на год взять паузу, вот тогда и посмотрим…

– Она сказала как–то, что решилась петь только после папиной поддержки. Без этого – ни за что!

– Понимаете, дочь – это особая статья. Я очень критично настроенный человек. И первый фильм, когда я почувствовал, что она действительно правильно выбрала профессию, была «Оттепель». Потом «О любви», «Однажды в Харбине» – серьезные работы, где я почувствовал, что она органична. В театре мне больше нравится «Кинастон». Он идет в Театре Олега Табакова – очень серьезный и хороший спектакль, где они играют с Максимом Матвеевым.

– А почему вы в детстве выбрали не трубу, как ваш отец, а фортепиано?

– Вы думаете, мне дали что–то выбирать? Как бы не так! До 15 лет я ничего не выбирал. Был папа, которого я боялся и уважал. А по–другому просто не могло быть. Могу честно сказать, профессию себе не выбирал. Кстати, не я один. Владимир Ашкенази тоже: папа его лупил палкой. Однако это не помешало ему стать одним из великих музыкантов современности. Но я не жалею ни о чем. Жалеть глупо, согласитесь. Говорят, вот если бы я начал жизнь сначала, поступил иначе. Полная ерунда! Человек поступает так, а не иначе, не потому что у него мозги, а потому что характер. Какой характер, так и будет поступать. Это и браков касается, с моей точки зрения. Мужчина живет с одной женщиной, второй, третьей, четвертой… и все равно судьба брака зависит не от мужчины, а от женщины. Не скажу, что я влюбчивый, – знаю мужчин, у которых количество женщин переходит всякие границы. У меня их было немного, но все они были моими женами…   

Маргарита Неугодова          


IN-календарь
INосказательно
Дмитрий САННИКОВ, заместитель министра социального развития Пермского края

Трудоустройство инвалидов остается одной из самых болезненных проблем нашего региона