Газета деловой интерес
Достаточно ли, по вашему мнению, мер по поддержке бизнеса, предоставляемых государством?

Календарь публикаций
«    Октябрь 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031 

Леонид ЮЗЕФОВИЧ: «Бог таинственно стремится к разнообразию…»


Леонид ЮЗЕФОВИЧ:  «Бог таинственно стремится  к разнообразию…»

Известный писатель Леонид ЮЗЕФОВИЧ – в Перми частый гость. Во время своего недавнего визита писатель рассказал о своем становлении в качестве автора, а также поделился воспоминаниями, связанными с Пермью 1960–1970–х годов.

Родители перевезли будущего прозаика в Пермь, когда тому было два с половиной года. Но именно это событие, по словам Юзефовича, стало его первым осознанным воспоминанием. Было это в 1950 году. В 15 лет талантливый мальчик экстерном окончил десятилетку. В 1970 году Леонид Абрамович получает диплом филолога Пермского госуниверситета. За его плечами работа в редакции газеты «Молодая гвардия», которой он до сих пор благодарен за «отличную школу», и учительские будни историка в пермской школе №9. В 1981 году писатель защищает кандидатскую диссертацию, а в 1984 году становится членом Союза писателей СССР. Печататься Юзефович начал с 1977 года, дебютировав с повестью «Обручение с вольностью» в журнале «Урал». С тех пор прошло немало лет, прозаик давно уже живет в Москве, но к городу на Каме у него навсегда сохранились особо теплые чувства. Впрочем, дадим ему слово…

Пермь — это такой город в… Сибири

– Когда моему ребенку было года четыре, мы взяли котенка. Сын посмотрел на него и сказал: «Пап, вот теперь у нас, может быть, родятся котята». Я ему отвечаю: «Миша, как тебе не стыдно, тебе пятый год, ты же знаешь, что дети рождаются у женщин, а котята – у кошек». – «Конечно, я это понимаю, – отвечает он мне. – Но иногда…» Это мой ответ на вопрос, почему я долго не приезжал сюда. Всегда есть надежда на чудо. Кстати, таким же чудом была целая серия моих выступлений перед читателями, когда в издательстве «Урал–Пресс» вышла моя первая пермская книжка «Триумф Венеры. Знак семи звезд»…

А вообще, меня совсем не радует, что в стране, и в частности в Москве, нет четких ориентиров и представлений о нашем городе. К примеру, в аннотации к книге Нины Горлановой, вышедшей в издательстве «Вагриус», так и написано: «Есть в Сибири такой город Пермь, в котором живет Нина Горланова». А жена одного известного писателя, милая женщина, стараясь сделать мне приятное, как–то изрекла: «Вы из Перми? Да, я знаю, знаю, так раньше называлась Вятка!..» Зато порадовала одна странная переписка в интернете на никому неизвестном форуме. Какой–то молодой человек вопрошал в пространство: дескать, еду в Пермь, что за дыра такая? А ему в ответ другой: темнота, прочитай «Казарозу», там о Перми рассказано все!..

Покровская, переходящая в Ленина

– Мне кажется, улицы Луначарского в наших городах так и должны остаться с именем этого политического деятеля – он все ж таки не расстреливал несчастных по темницам.

Будь моя воля, я бы, например, половине нынешней улицы Ленина в Перми, в пределах исторического сердца города, на расстоянии от Разгуляя до Комсомольского проспекта, вернул историческое наименование: Покровская. А на дальнейшем протяжении от проспекта до вокзала пусть остается улицей Ленина. Мне, чтобы понять, подходит ли улице ее название, необходимо ее посмотреть.

Но в целом, мне кажется, нормальный подход. В Питере, где я сейчас больше живу, много улиц на своем протяжении носят разные названия.

Еще там, в частности, сохранилась набережная Робеспьера, и пусть она и дальше будет. А то мы так допереименовываемся до царя Гороха! Помню, в конце восьмидесятых в Иркутске хотели снять Ленина и на тот же пьедестал, «чтобы добро не пропадало», поставить статую Колчака… В общем, неудачная была идея.

Однако подозреваю, что в итоге верх возьмут представители какой–то одной точки зрения.

 Однорукий Балуев

– В 10–серийном фильме Владимира Хотиненко «Гибель империи» о Первой мировой войне, созданному по моему сценарию, сыграли все известные звезды российского кино. Главные роли исполнили Чулпан Хаматова, Женя Миронов, Маша Миронова, Сергей Маковецкий, Костя Хабенский, Марат Башаров, Нина Усатова, Александр Балуев. Ну куда ж без него? Как только в сценарии появляется человек в фуражке и погонах, зовут Балуева. Но я ему придумал однорукость – руку ему отсекают татары в японском плену.

Идея фильма не моя, скажу сразу. Но доводы, которые привел продюсер, почему он решил взяться именно за эту тему, меня убедили. Один известный историк сказал, что XIX век начался в 1789 году, а закончился в 1914–м. Это был самый протяженный век в новейшей истории Европы. На всех языках мира Первая мировая война называется Великой войной. Так же она называлась и в России до двадцатых годов. Потом война превратилась в Империалистическую, затем – и вовсе в Первую мировую. Мир стал другим в августе 1914 года, и после этого он уже никогда не будет прежним. Но в сознании западноевропейских стран тема Первой мировой была отыграна. Там рассказали о людях, пришедших с той войны, и эти истории отложились в памяти многих народов. В России этого не произошло. Вы можете вспомнить что–нибудь из литературы о Первой мировой, кроме Шолохова и Солженицына? То–то и оно!.. Разве что «Гвозди бы делать из этих людей, крепче бы не было в мире гвоздей». Между прочим, эти строчки написаны не про советских патриотов, а о героях Первой мировой.

Специально для фильма была написана и песня, слова которой я случайно нашел в одной книге. Она аутентична, это – шлягер 1915 года. В одном из писем Михаила Исаковского есть упоминание о том, что его сделала поэтом именно эта вещь. Он услышал ее мальчиком в 1915–м или 1916–м году. В «Гибели империи» ее исполняет «Любэ».

Давно собираюсь составить антологию поэзии гражданской войны. Не знаю, в итоге дойдут у меня до этого руки или нет; однако, когда стал в фейсбуке выкладывать стихи, которые задумал включить в нее, мне в ответ стали присылать много других той же эпохи и той же темы.

В ней будут стихи поэтов, находившихся на стороне красных, будут – разделявших позиции белых, будут – тех, кто пережил на себе последствия исторического конфликта, оставаясь обычным обывателем. Должны быть творения и литераторов советского времени, и современных авторов.

Я снова, скорее, красный…

– Сегодня я, пожалуй, больше патриот, нежели чувствовал себя таким раньше. Я много путешествую и вижу нашу особость, непохожесть на другие народы. В последние годы я стал ощущать ее острее.

Когда–то, в шестидесятые, под влиянием революционной романтики мы все были, конечно, красными. Прошло время, в начале девяностых мы все опечалились о «России, которую мы потеряли», и ближе нам стали белые. Однако с тех пор общественные настроения изменились очень сильно, – и теперь я вновь склоняюсь скорее снова к красным…

Один мой знакомый как–то, лет десять назад, вернувшись, кстати, из Перми, где он посетил краеведческий музей, возмущался тем, что здесь соседствовали два стенда: на одном рассказывалось о великом князе Михаиле Александровиче, на другом – о большевике Александре Борчанинове. «Как же так! Надо, наконец, определиться, за кого мы!» – восклицал он. А я говорю: не надо. Любая эклектика – враг радикализма и друг компромиссов. Я – за пестроту. Любая чистая идеология плодит радикалов. А за эклектические идеи убивать друг друга никто не пойдет!

Казароза — моя бабушка

Еще один сериал по моему роману «Казароза», который вышел в 2002 году, сняла молодой киевский режиссер Алена Демьяненко. Я страстно мечтал, чтобы фильм снимался в Перми, расписал в красках все наши достопримечательности и даже уговорил приехать посмотреть на «натуру» группу операторов. Но чем ближе приближался конец экскурсии, тем больше каменело лицо продюсера. Я понял: это – конец, в Перми они снимать не будут. По их словам, в Перми не оказалось того компактного массива старого города, который они нашли в Костроме. И хотя в фильме все время звучат названия «Кама», «Пермь», на самом деле на экране – Волга и Кострома. Сама же Демьяненко мечтала снимать Пермь … в Киеве. Я, конечно, стал страшно возражать. Я пытался ее убедить, что та атмосфера, которая существует в романе «Казароза», тот порыв к общечеловеческому братству – это нехарактерно для южной России. Это может быть в Ярославле, Екатеринбурге, Иркутске, это может быть в том городе, который я очень люблю и который у меня на втором месте после Перми – Улан–Удэ, но в Ростове–на–Дону этого быть никак не может! И в Киеве тоже. Это невозможно под шелест каштанов в теплой южной ночи. Это северные идеи, которые возникают на скудной почве в северных сумерках. Поэтому от Киева я открестился.

Тексты песен к фильму я написал сам. Нынче очень дорого, знаете ли, заказывать их поэтам, которые гордо именуют себя «песенниками»…

Меня часто спрашивают: кто такая Казароза? Отвечаю: моя двоюродная бабушка, родная сестра деда. Она была, как бы сейчас сказали, бардом. Под псевдонимом «Казароза» она пела песни на стихи Михаила Кузмина и танцевала в таких известных театрах, как «Бродячая собака», «Привал комедиантов». Свои стихи ей посвящали Блок и Мандельштам. Там ее и увидел известный режиссер Большого театра, автор либретто к «Бахчисарайскому фонтану» Николай Волков. Впрочем, вскоре он уходит от Казарозы к бывшей жене Чехова – Ольге Книппер–Чеховой. У меня в романе героиню убивают прямо на сцене. Реальная же Казароза вскрыла себе вены в Берлине в 1920 году. К этому времени у нее пропал голос, что и стало истинной причиной трагедии, а вовсе не тот факт, что ее бросил муж.

Непоэтические стихи

– Я очень хорошо отношусь к Борису Акунину. Особенно мне близки его первые романы. Из последних, скажу честно, читал не все. Хотя мы знакомы лично.

Как отношусь в литературной критике? Нормально. Знаете, ее читать гораздо легче, чем современные романы. Сразу узнаешь: где, кто, когда и что пишет. А когда спрашивают, читал ли я то–то и то, отвечаю чистосердечно: не лично! То есть не читал, но содержание знаю.

Если бы составлял антологию современного романа, то обязательно бы включил туда книги «Медея и ее дети» Улицкой и «Жизнь насекомых» Пелевина. Но, на мой взгляд, современная беллетристика не сравнится с хорошим трудом по философии. А вот в поезд я всегда беру с собой западный роман, чтобы получить удовольствие.

Если говорить о классиках, то к Тургеневу я отношусь с большим уважением, а Лескова нежно люблю с юности, как никого другого. Особенно – «На краю света».

Стихи я пишу крайне редко. Одно стихотворение могу выписывать лет по пять. Мои стихи – они такие… не поэтические.

Ни один роман я не начинал писать с той строки, которая бы впоследствии стала первой. И даже не знаю, кто так делает. Разве что ремесленники…

Что все–таки сможет объединить людей? Только не литература! Бог таинственно стремится к разнообразию…     

Маргарита Неугодова           


IN-календарь
INосказательно
Людмила СЕРИКОВА,  руководитель департамента образования администрации  города Перми

Самый главный сегодня вопрос: как сделать так, чтобы хороший учитель оставался в профессии 

Анастасия ПЕТРОВА, главный редактор газеты Dеловой INтерес

В IN появилась шутка, что редакционная политика нынче строится на трех китах– НТО, ЕНВД, ТБО